?

Log in

No account? Create an account

nord_ursus


Записки северного медведя

Cogito ergo sum


Previous Entry Share Next Entry
Мезенские сёла. Лампожня и Дорогорское
nord_ursus
Пожалуй, самое интересное и красивое, что есть в самобытном Мезенском крае — это сельская глубинка. Старинные сёла и деревни, которым по нескольку сотен лет. Как я уже писал в рассказе про саму Мезень, этот район, благодаря своей отдалённости и труднодоступности, очень хорошо исторически сохранился, и в нём есть что-то такое из давней русской старины, чего уже не осталось даже в центре и юге Архангельской области. Одну из деревень — Кимжу, я уже показал. Посмотрев Мезень и рабочий посёлок Каменку, теперь отправимся снова по деревням, которым я посвятил ещё два дня своего пребывания в Мезени. Все деревни разные, у каждой свой неповторимый облик, и каждая по-своему интересна. Этот рассказ — про деревню Лампожня и село Дорогорское.



Как и везде на Русском Севере, деревни здесь стоят вдоль рек: в основном, вдоль самой Мезени, но некоторые и на её притоках. Город Мезень замыкает с севера эту длинную цепочку. Так что почти все деревни находятся южнее города — ну или выше по реке (в этих местах по-прежнему понятие "выше/ниже" употребляется едва ли не чаще, чем "южнее/севернее"). Вдоль правого берега реки идёт автодорога, связывающая Мезень с селом Лешуконским — центром соседнего района, который тоже можно относить к Мезенскому краю. В 40 километрах южнее города на запад отходит дорога на Архангельск.

2. Вот так выглядит дорога. Она постоянно идёт вдоль реки, в 1-3 километрах от неё. А деревни на самой реке, так что на дороге видны только отворотки с указателями — "Заакакурье", "Лампожня", "Заозерье", "Тимощелье", да много их.



От Мезени до Лампожни 23 километра. И я доехал туда с оказией. В мезенской гостинице по соседству со мной жила съёмочная группа "Вестей" в составе троих человек — Зинаида, Леонид и Геннадий. На следующий день после моего приезда в Мезень они ехали снимать репортаж в Лампожню, и мне удалось с ними договориться, чтобы они взяли меня до деревни на машине, которую им выделили от районной администрации. Погрузившись в машину утром, мы доехали до Лампожни минут за двадцать.

3. От поворота до деревни три километра. И уже по пути в Лампожню можно понять необычность этой деревни. Она стоит на острове в русле реки, который от суши отделяет небольшая речная протока, а дорога пересекает её прямо вброд. Но летом брод мелкий, и его можно проехать на любой машине, а в резиновых сапогах и пешком перейти. Зимой — тем более нет проблем. А вот в весеннее половодье Лампожня доступна только на лодке (впрочем, они здесь есть почти у всех).



4. Попрощавшись со съёмочной группой (мне ещё предстояло с ними встретиться в другой день), иду смотреть деревню. Лампожня — деревня небольшая, постоянно живёт в ней меньше ста человек. Здесь чувствуется какая-то отрешённость (недаром же на острове деревня стоит). Здесь было как-то по-особенному тихо, но при этом постоянно звучал гулкий ветер.



Лампожня — название довольно причудливое для русского уха, загадочное, как и сама эта деревня. Но, конечно, ни к какой лампе оно отношения не имеет. Предположительно оно происходит от первопоселенца по имени Лампий (то есть Евлампий) и означает, соответственно "Лампиева пожня" (если кто не знает, пожня — это сенокосный луг). А история у Лампожни богатая. Это одно из старейших русских поселений на Мезени. Впервые слободка Лампожня упоминается в 1545 году в грамоте Ивана Грозного (как и Окладникова Слобода, которая потом станет Мезенью), но, по ряду версий (опирающихся в том числе и на островное расположение деревни), Лампожня могла быть основана ещё на триста лет раньше — новгородцы осваивали Мезень уже тогда. В XVII веке здесь действовала богатая ярмарка, которая потом переместилась выше по реке в село Устьвашка (нынешнее Лешуконское). И всю историю, вплоть до начала XX века, Лампожня была одним из самых крупных и зажиточных сёл на Мезени.

5. На последнее, кстати, намекает сложившаяся традиция застройки. Среди мезенских сёл, в которых я был, только в Лампожне я видел столько изб со светёлкой на втором этаже. Здесь таких едва ли не больше половины.



6. Но есть и избы попроще. А ещё лодки.



7. В одной избе в самом центре Лампожни — сельский дом культуры и библиотека:



8. И тут есть небольшая деревянная мостовая! Хотя, конечно, не такая, как в Каменке.



9. За околицей деревни раскинулись луга, где пасутся лошади, — те самые пожни из названия. В отличие от большинства других мезенских сёл, стоящих на высоких берегах, вокруг тут не лес, а невзрачная поросшая ивняком низина. Остров, где стоит Лампожня, каждый год где-то наполовину заливает весенними водами.



10. Выхожу из деревни и иду по лугу в сторону реки. Но основное русло отсюда не видно — оно там, за зарослями. Приходится довольствоваться видом на ещё одну речную протоку. Над головой — насыщенно голубое небо, где светит золотистое северное солнце. И не смолкает мелодия ветра.



11. Я долго шёл по песчаной отмели:



12. И вдруг увидел под ногами ракушку. Приливы из Белого моря доходят и до Лампожни. Ракушку я подобрал и привёз к себе домой.



13. Я сел и стал всматриваться вдаль. Долго сидел и смотрел, и пейзаж уже начал казаться мне статичной картиной, поэтому, увидев в нём движение, я даже поморгал глазами. Вдалеке вдруг появились лошади!



14. А ещё дальше, на другом берегу, виден крошечный посёлок Затон. Официально уже нежилой, но, по крайней мере, издалека совсем заброшенным не выглядит. Видимо, летом там кто-то живёт.



15. А табун уходит дальше. Это, кстати, особая мезенская порода лошадей. Они отличаются большей устойчивостью к холодам и умением зимой копытить — добывать корм из-под снега. Разводят их в нескольких сёлах (включая Кимжу), но видел я их только здесь.



16. Речная старица:



17. Возвращаюсь в деревню. Как я ещё успел заметить, большинство лампоженских изб с передней стороны срублено "в лапу", то есть концы брёвен спилены. И избы здесь все пятистенные: шестистенков, которых полно в Кимже, Дорогорском, да и других деревнях, я в Лампожне не встречал.



Здесь, в этих глухих северных деревнях, душевные и приветливые люди. И, я бы даже сказал, интеллигентные, к тому же. В Лампожне два раза местные бабушки, которых я встречал на улице, с искренним интересом у меня спрашивали, откуда я приехал, и интересно ли мне здесь. При этом в Кимже этого меньше: там, конечно, тоже люди дружелюбные, но, как мне показалось, более закрытые, и с приезжим держат дистанцию. Может быть, там даже сказалось старообрядческое прошлое.

18. А это местный музей (но в нём я не побывал). Возле него несколько лет назад поставили бюст самого знаменитого уроженца Лампожни — спортсмена-лыжника Владимира Кузина, который в 1956 году стал первым советским олимпийским чемпионом мира по лыжным гонкам. Собственно, это и есть его родной дом.



19. Ещё двухэтажные дома. Такие бы и в уездном городе не затерялись.



20. А тут, похоже, на переднем плане сохранился амбар для зерна:



21. Есть и несколько советских домов.



22. Лампоженский кот!



23. И снова табун лошадей:



24. Памятник воинам-землякам. На нём имён больше, чем сейчас народу живёт в деревне. Хотя, вроде, там ещё погибшие в гражданскую войну перечислены.



25. Сельский магазин. Заходил туда купить воды.



Раньше в Лампожне была деревянная Свято-Троицкая церковь, построенная в 1781 году. Та же композиция "шатёр на крещатой бочке", знакомая по церкви в Кимже. К сожалению, в 1929 году она сгорела. Это фото 1900 года.



26. В северном конце деревни — обособленная её часть, буквально из нескольких изб.



Жителей Лампожни называют "кибасниками" — потому что здесь делали кибасы — глиняные грузила для рыбацких сетей. Конечно, как и в других деревнях, здесь во все времена, да и сейчас промышляют рыболовством. А в советское время в Лампожне действовал рыболовецкий колхоз. Знаете, как он назывался? Имени Парижской Коммуны! А название "Кибас" носит гостевой дом (в нём съёмочная группа осталась ночевать), который открылся несколько лет назад стараниями местных жительниц.

27.



28. Самая крайняя изба заброшена, а за ней уже луг. Возле неё я присел на несколько минут на бревно в траве, продолжая слушать ветер.



29. Ещё на краю деревни есть руины какой-то кирпичной постройки. Видимо, что-то сельскохозяйственное было.



30. На лугу рядом с деревней я издалека видел, как снимали репортаж. Посвящён он местной жительнице Елене, переехавшей в Лампожню несколько лет назад из Архангельска ­— она и разводит здесь лошадей.



31.



Ну а мне пришло время прощаться с Лампожней (между прочим, провёл я в ней целых три часа — мне просто хотелось медленно ходить и впитывать в себя эту атмосферу) и двигаться дальше. Конкретного плана у меня даже и не было. Пока что была лишь задача перебраться обратно через речную протоку. Но решение этой сложности быстро пришло в виде попутной машины, появившейся за спиной, когда я только подходил к берегу. Водитель, парень лет 25-ти, сразу показал мне рукой — мол, садись. Отлично. Форсируем протоку и едем дальше. Водитель спросил меня: "А тебе куда надо? Я-то в Дорогорское еду". Тут я понял, что мои планы исполняются сами, и ответил: "А я тоже в Дорогорское". Дальше я с его слов узнал, что приезжие в этих местах в последние годы уже не редкость:
— А ты сам откуда? Путешествуешь?
— Да. Из Питера.
— Ну надо же, и чего вас всех сюда так тянет? — спросил он скорее с любопытством в голосе.
— А что, часто люди приезжают?
— Ну да. И туристы бывают иногда, и студенты на практике. Кто из Архангельска, кто даже из Москвы или Питера, или ещё откуда издалека.

Доехали быстро. От Лампожни до Дорогорского — 15 километров, ещё дальше от города, на юг: — "Ну вот, гуляй. Тут у нас одна улица, длинная-длинная, вон там ещё одна. Два километра вот туда, до верхнего конца".

32. Итак, Дорогорское. Это совсем другое село, не такое, как Лампожня. Оно крупное, около четырёхсот жителей. И после загадочной тихой Лампожни с её свистом ветра Дорогорское выглядело большим и многолюдным.



33. Дорогорское стоит на высоком берегу Мезени, и, как уже понятно из описания, данного водителем попутной машины, вытянуто на два километра, с глядящими на реку избами.



Название Дорогорское пошло от словосочетания "Дорогая гора" — назвали так, по одной версии, из-за богатства этих мест сёмгой, по другой — из-за того, что местные жители брали дань с проходивших мимо по реке купцов. Впервые деревня Дорогая Гора упоминается в 1678 году в Переписной книге Кеврольского и Мезенского уездов. В конце XVIII века Дорогорское становится волостным селом. Ну а в наше время это одно из самых больших мезенских сёл.

34. Шестистенная изба:



35. На многих избах есть конёк крыши:



Кстати, немного о топонимике. Как я уже не раз писал, в Архангельской области многие деревни и сёла в официальном названии могут иметь окончание "-ская" или "-ское", которое в быту местными жителями не употребляется (к примеру, официально Пономарёвская — в обиходе Пономарёво). Здесь раньше тоже так было: на дореволюционных картах мезенские сёла подписаны не "Лампожня, Заозерье, Кимжа, Целегора", а "Лампоженское, Заозерская, Кимженское, Целегорская", но до нашего времени эта традиция "канцелярской топонимики" здесь не сохранилась. Исключениями почему-то стали только Дорогорское и Козьмогородское.

36. Детский сад:



37. А за ним деревянная школа — советской, возможно, довоенной постройки.



38. Есть двухэтажный советский дом, обшитый сайдингом. В общем, в Дорогорском, в сравнении с другими сёлами, больше видны следы XX века и современности.



39. Река и стоянка лодок на воде, большинство из них — моторки. Здесь я тоже долго сидел на скамейке на угоре (так в этих краях называется место на высоком берегу реки) и смотрел вдаль.



40. Этот старый карбас "списали на берег":



41. Холмы вдалеке:



42. Немного зарисовок:



43.



44. Многие избы обшиты досками (кстати, и тут снова конёк крыши).



45. И даже сайдинг встречается, но всё-таки редко.



46. Магазин и администрация Дорогорского сельского поселения. Тоже советские здания.



47. А тут обратите внимание на сову. Она, на самом деле, не просто так дом украшает.



А дело в том, что "совы" — историческое прозвище жителей Дорогорского. Когда-то по всей Руси была традиция давать свои прозвища жителям разных деревень, и здесь это сохранилось, и многие прозвища по-прежнему употребляются. Про "кибасников" из Лампожни я уже упоминал. А вот жителей села Жердь называют кукушками, в Заакакурье живут голуби или гулюшки, в Погорельце — куропти, в Азаполье — дрозды. Кроме "птичьих", есть и другие прозвища. Так, жителей деревни Целегора прозвали рекоставами — потому что поздней осенью они вывозили сено с другого берега и ускоряли ледостав на Мезени с помощью брёвен. В Кильце живут дрыны — потому что всегда на лошадях с колокольчиками ездили, в Совполье опарники — потому что часто варили опару из ржи, жителей Кимжи называют чернотропами — мол, скрытные и предприимчивые (про "скрытность" — ещё одно подтверждение сказанного мной выше; хотя вообще-то слово "чернотроп" означает путь на санях по весенней земле после схода снега, так что здесь оно может подразумеваться иносказательно), а самое, пожалуй, странное на слух прозвище у жителей деревни Заозерье (между Дорогорским и Лампожней) — кислые камбалы. Ну а в Мезени живут мещане (тут всё понятно) или кофейники: поморы кофе знали давно благодаря торговле со скандинавами.

48.



49. Памятник воинам-землякам:



50. А вот уже большой дом. Не такой, как остальные.



51. Сельская почта:



52. Новодельная часовня. В дореволюционное время в Дорогорском была церковь Святителя Николая, но она была не самостоятельной, а приписной к Кимженскому приходу.



53. Несколько лет назад в Дорогорском поставили вот такие столбики с обозначениями разных частей села. Вполне красиво получилось. И да, здесь тоже нарисовали сову!



54. Есть и стенды с исторической справкой:



55. Позднесоветский ДК. Здание невзрачное, но барельеф его украшает (жаль, забыл его заснять отдельно). Как следует из текста, показанного выше, на его месте и стояла церковь.



56. С Горы — самой высокой части села, открывается превосходный вид на реку:



57. У берега стоит паром. Используется он весной, до наведения понтонной переправы возле Кимжи.



58. А вдали виднеется Кимжа. По прямой до неё пять километров (но чтобы доехать, надо делать крюк в 17 километров).



59. Но дома Кимжи не видны за холмом. Видна только Одигитриевская церковь.



60. А также ветряные мельницы:



61. А вот противоположный вид на Дорогорское из Кимжи. Снято как раз от мельниц.



62. Вид выше по реке. Песчаные острова-отмели в реке здесь называются "кошками".



63. Приближаюсь к Верхнему концу. В плане застройки Дорогорское — образцовое северное село, со стройными рядами домов вдоль реки. А вот Лампожня, даром, что стоит на острове, на реку почти не ориентирована.



64. Дети:



65. Прошёл село до конца. За Верхним концом видно сельское кладбище.



С основной дороги в Дорогорское два въезда — к двум концам села. Дело уже шло к вечеру, но я решил, прежде, чем вернуться автостопом в город, ещё дойти пешком до переправы через реку Пёзу, которая чуть выше впадает в Мезень. От Дорогорского до неё шесть километров, которые я прошёл примерно за час.

66. Вот и Пёза. Через неё, как и через Мезень чуть дальше, понтонная переправа. Видел я её в эту поездку несколько раз, и каждый раз на ней стояли рыбаки.



67. Пёза — второй по величине приток Мезени (после Вашки). Выше по течению на ней стоит Бычье — самое крупное село в Мезенском районе. Пёза берёт начало от таёжных речек, текущих с мезенско-печорского водораздела, где проходит граница Архангельской области и Коми. В старину там находился Пёзский волок, по которому пролегал путь на Печору — в Усть-Цильму, Пустозерск.



68. На самом деле, дойти до Пёзы я хотел, чтобы посмотреть и поснимать вот это красивое место. Над рекой здесь обнажается ярко-красная щелья. Но увы, я не учёл контровой вечерний свет. Сюда всё-таки надо ехать утром, когда солнце прямо на щелью и светит.



В общем, вот такие вот сёла, совершенно разные. Лампожня — архаичная как Кимжа, но совсем по-иному выглядящая, Дорогорское — большое и более современное, но зато расположенное в более живописном месте. От Пёзы я доехал автостопом обратно в Мезень. В другой день я посмотрел другие сёла — расположенные ещё выше по реке, в сторону Лешуконского. Туда и отправимся в следующий раз.


  • 1
На фото не очень понятно, но судя по перекосам стен, они не цельные. Это 2 сруба-пятистенка, а между ними переруб вставлен. Но непонятно, как переруб завязан на срубы, обычно ставится вертикальная деталь с пазами, но здесь ее не видно.
Венец делают составным только штучно, обычно при ремонтах. Соседние венцы должны быть целыми, иначе все поедет.

Технологии строительства больших деревянных домов сохранились и используются, есть грамотные люди. Так строят деревянные храмы или заказные дворцы для олигархов. Даже в сети мне картинки и схемы попадались.

Нашёл информацию, что шестистенок — вообще более ранний тип избы, а пятистенок — уже, так сказать, продукт эволюции, где переходным этапом была "изба с заулком", то есть помещением между двумя внутренними перерубами (так что да, мысль про отведение влаги действительно неправдоподобна). Но вообще шестистенок такого типа, как здесь (изба-двойня) — это, по сути, просто два сруба, объединённых под одной крышей. По идее, изначально такая конструкция возникла, когда дома расширяли при увеличении семьи (т. е. просто пристраивали второй сруб), причём она позволяет при необходимости один из этих двух срубов разобрать и перенести на новое место, оставив вторую половину на старом месте (такое в северных деревнях иногда практиковалось), и с расчётом на это некоторые избы могли сразу строиться шестистенными. Длина брёвен в отдельных случаях, конечно, могла сыграть роль, но похоже, что изначальное происхождение такой конструкции всё-таки кроется не в этом. К тому же, иногда бывает, что рядом стоят 5- и 6-стенный дом, которые при этом примерно одинаковы по ширине (ну и, как я показал по второй ссылке в комментарии выше, у шестистенка торцевая стена нередко бывает сплошной, т. е. в хозяйственной части переруба уже нет, а ширина при этом такая же)

Тут вопрос скорее технологический. Предки были конечно людьми жилистыми, но не великанами. Ворочать 10м бревно тяжело, но можно. А 20м - уже непонятно как. Это же совсем другое дело, чем согнать 10 тысяч крепостных тягать гранитные блоки в Петербурге. Строили дома для себя, на помочах народ помогал, могли и поднанять кого, но все равно людей немного. Прикиньте процесс собирания сруба на высоте 25 венца.
Ну и вопрос материала, даже качественный лес имеет конус бревна, на 20м оно от метра упадет до 20см. Относительно правильным может быть только участок ствола.

Пятистенок - технологичен и вообще - логичен. Как и все в традиционной культуре, там ничего лишнего нет, все функционально. Это сруб максимально возможного размера (т.е. 8-10м по стене), перерезанный стеной, которая сруб стягивает и укрепляет. Заодно создает 2 отдельных по климату и вентиляции помещения. Добавочные стены если и делали, то чисто бутафорскими, иначе возникает вопрос отопления и циркуляции воздуха, такие стены и до потолка не доходили. "Ширмы".
Там еще вопрос перекрытий потолка. "Матка - всему дому смятка". Матицу делали из бревна даже толще, чем закладные венцы, выбирали бревно слегка кривое, пузом наверх вставляли. Иначе на 10м бревно неизбежно провиснет. Переруб 5-й стены проблему сильно упрощал, матицы делались короче и надежнее.
Очень много таких нюансов. Работали с тем, что было. А даже гвоздей толком не было. Это сейчас мы шурупами все склеиваем и цепными пилами бреемся. А деды брились топорами...-)

Кстати, я всё-таки неверно написал, что это чисто мезенская конструкция. Шестистенные избы-двойни есть ещё на северо-востоке Вологодской области, на Сухоне. Вспомнил, что видел такие в вологодском музее "Семёнково", перевезённые как раз из тех мест.

Я тоже видел, но очень давно, был в экспедиции на С.Двине, поднимались высоко по реке.

Матица везде упирается в печь. Я родом из этих мест.

эээ... куда упирается? И что вы матицей называете?

Может неправильно выразился. В общем она всегда к печке привязана была, лежала на ней.

...мдя...

Вообще-то матица - главная балка перекрытия сруба сверху. На сруб она не просто опиралась, а была врезана в верхний венец на ласточкин хвост, тем самым стягивая сруб сверху. Как вы себе представляете ее "привязанность" к печи, которую строили много позже сруба, в процессе отделки и обустройства? В старой традиции эти печи даже фундамента не имели, их ставили на пол, подпирая пол снизу, в цоколе, вертикальными бревнами.

Печи не стоят на полу. У них свои сваи, на которых лежат венцы из бревен, или бруса. Матица лежит сверху на печи над её устьем. Может так и не везде, но я видел именно такое исполнение.

Подпирать печи могли по-разному. Но логика одна: это не отдельный фундамент с печкой сверху, как в современной практике, а печь, стоящая на полу (из мощных плах или даже полубревен). Несмотря на их прочность, место установки печи подпирали снизу.

Наверное могли быть какие-то другие конструкции подпечья. Но я встречал (живьем и в описаниях) именно такие. Даже если печь была огромная, и старички рассказывали, как в детстве МЫЛИСЬ внутри.

Аналогично и с матицей. Несмотря на все многообразие фольклорных строительных терминов, даже вики ее описывает однозначно:

Матица — потолочная балка или бревно, являющаяся перекрытием и основой для крыши и стропильной системы.

Подобный элемент никак не может быть завязан на печку, тем более глинобитную. Что труба могла проходить возле матицы, а боров на нее опираться - это конечно. Но не наоборот.

Возможно вы правы. Просто у меня в памяти матица неразрывно связана именно с печкой, а фотографий нету, чтоб удостовериться.
Надо будет посмотреть внимательно на конструкции в следующий заезд в деревню.

Посмотрите. И не поленитесь сфотографировать все подробно. Натура эта уходит. Что 30 лет казалось местной банальностью, нынче исчезло и следов не найти. А музеи все не вместят. В той новгородской деревне, где я плотничал в начале 90-х, из 50 домов сейчас осталось 20. Дочь моя ездила туда в прошлом году, просил ее найти старую черную баню сенсея-плотника (давно покойного), стояла у реки в приметном месте, сфоткать. НИЧЕГО не осталось, крапива и прутняк, даже от черной печки из камней нет следов.

У вас кстати где та деревня?

У вас кстати где та деревня?

Дом дедушки в Дорогорском есть. В Долгощелье другой. В Лампожне дом дяди.

О. Знатные места. Берегите "русскую Аляску"...-)

Если выживу, попробую туда доехать, давно хотел.

  • 1