Записки северного медведя (nord_ursus) wrote,
Записки северного медведя
nord_ursus

Categories:

Немного о политической стороне Советско-финской войны

73 года назад, 13 марта 1940 года, ровно в полдень по московскому времени, закончилась Советско-финская (Зимняя) война. В связи с этой датой я хотел бы поделиться некоторыми своими рассуждениями о политической стороне этого военного конфликта, о том, что хотел СССР и что хотела Финляндия. Мои рассуждения, разумеется, субъективны, но я стремлюсь подводить под них конкретные аргументы.


Памятник советско-финским войнам. Город Зеленогорск

Давно замечаю, что люди, исследующие Зимнюю войну, или просто интересующиеся ей, могут занимать две основные противоположные точки зрения относительно её и делиться на две категории по этим точкам зрения. Это "профинская" (иначе можно сказать "либеральная") и "просоветская" точки зрения.

Профинская точка зрения, которая снискала большую популярность в России во время перестройки и продолжает быть популярной и сегодня, утверждает, что единственным виновником случившегося был Советский Союз, который незаконно требовал у Финляндии территории, а затем развязал агрессию. По мнению сторонников этой версии, нападение на Финляндию было частью реализации раздела сфер влияния с нацистской Германией по договору о ненападении, заключённому 23 августа 1939 года, и имело своей целью полный захват Финляндии с присоединением её к СССР.  В свою очередь, согласно просоветской точке зрения, единственным виновником была Финляндия, которая своими действиями — сближением с Германией и обстрелом советской погранзаставы, буквально вынудила "миролюбивый" Советский Союз прибегнуть к крайней мере, дабы обеспечить безопасность Ленинграда. Конечно, эта точка зрения не очень серьёзна, поскольку, даже если согласиться с тем, что нападение на Финляндию имело вынужденный характер, снимать ответственность с СССР ни в коем случае нельзя, хотя я привёл просоветскую точку зрения лишь в её крайнем варианте. Поэтому попробуем поподробнее разобрать именно профинскую точку зрения.

Одна из основных проблем, которая полностью игнорируется сторонниками профинской точки зрения, — это проблема безопасности Ленинграда. А между тем, проблема была довольно серьёзной и не могла не беспокоить советское руководство. Попытаюсь описать кратко её суть. Граница с Финляндией проходила в 32 километрах от Ленинграда — второго по размеру города СССР и одного из важнейших центров оборонной промышленности, а также Кронштадта — основной базы Краснознамённого Балтийского флота. В Европе в это время назревала Вторая Мировая война, и не было гарантии, что близость финской границы к Ленинграду не будет предоставлять опасности для СССР в результате, например, захвата Финляндии потенциальными противниками Советского Союза (в первую очередь, конечно, Германией) или же добровольного вхождения Финляндии в стан таковых противников с предоставлением их войскам своей территории. Дальнобойная артиллерия, установленная на границе возле Белоострова, могла бы обстреливать Кронштадт и даже промышленные районы Ленинграда. А авиация, базирующаяся вблизи границы, могла бы достигнуть центра Ленинграда меньше, чем за 10 минут. Проблема серьёзная, и просто так оставить всё как есть СССР не мог. А потому долго и упорно пытался договориться с Финляндией.

В 1938 году, когда с дипломатической миссией в Финляндию отправился секретарь посольства Борис Ярцев, в требования СССР входило лишь заключение соглашения о совместной обороне финского побережья в случае агрессии третьей стороны против Финляндии, а также размещение советской артиллерии на принадлежавших Финляндии островах Финского залива (Гогланд и прилегающие); предоставления финской стороной гарантии неприкосновенности своей территории советским политикам было недостаточно, поскольку советское руководство небезосновательно выражало сомнение относительно того, что Финляндия будет в состоянии справиться с внешним агрессором в одиночку. Все предложения были отвергнуты финской стороной как заведомо неприемлемые, что усилило подозрения СССР. Однако советская сторона не теряла надежду на мирное разрешение ситуации, и осенью 1939 года, когда финская делегация прибыла на переговоры в Москву, требования советских политиков стали более широкими. Теперь у Финляндии требовалось уступить половину Карельского перешейка,  острова в Финском заливе и западную половину полуострова Рыбачий в Баренцевом море, а также военно-морскую базу на полуострове Ханко; взамен СССР обязался уступить Финляндии вдвое большую территорию в Карелии, но с менее развитой инфраструктурой. Думаю, что при гипотетическом намерении присоединить Финляндию к СССР столь упорное стремление советского руководства разрешить всё же ситуацию мирным путём выглядит по меньшей мере довольно странно. Особенно если учесть, что разработка плана военной операции против Финляндии и мобилизация войск ЛенВО были осуществлены лишь тогда, когда ресурсы проводимых переговоров были почти исчерпаны.

Однако важным элементом профинской позиции является утверждение о якобы безоговорочно имевшем место быть стремлении советского правительства присоединить Финляндию к СССР в рамках реализации положений секретного протокола к договору о ненападении с Германией — так называемого "пакта Молотова-Риббентропа": это преподносится как нечто не подлежащее сомнению, а переговоры при этом считаются лишь прикрытием для мобилизации войск. Одновременно не подлежащим сомнению считается утверждение о том, что майнильские выстрелы — это провокация советской стороны, хотя эта версия окончательно не доказана (несмотря на свою высокую вероятность), не говоря уже о том, что доподлинно неизвестно, были ли эти выстрелы на самом деле, или же была лишь нота Молотова в МИД Финляндии. В любом случае, я об этих выстрелах здесь не говорю, поскольку, если они и были, то они не играли существенную роль в происходящем.

В качестве аргумента для утверждения о якобы бесспорно планировавшемся захвате Финляндии нередко используется тот факт, что советские войска наступали не только на Карельский перешеек и полуостров Рыбачий, где требовалось отодвинуть границу, но и на всю территорию Финляндии, например в Северном Приладожье и в сторону Оулу, а значит, дескать, Финляндию планировалось захватить полностью. Однако данный аргумент по сути не выдерживает критики и приводится при непонимании разницы между военными планами и планами политическими. А разница эта существенна. В задачу военных входило лишь нанесение полного поражения финским войскам, что возможно было, разумеется, лишь на территории Финляндии. Это было необходимо для возможности продиктовать Финляндии условия мира, — всего лишь вытолкнуть финские войска с Карельского перешейка для этого было недостаточно, — финны ведь могли и не согласиться подписать мир и продолжить попытки отбить Карельский перешеек обратно, а также, что было совсем не к месту для Советского Союза, получить военную помощь от Англии и Франции. А вот вопрос о том, что делать с Финляндией дальше, после нанесения поражения финской армии, входил уже в разряд политических планов, а не военных. Можно, кстати, привести и конкретные примеры из истории. Во время Семилетней войны, в 1760 году, русские войска брали Берлин, однако планировалось ли присоединение Пруссии к Российской империи? В русско-шведскую войну 1808-1809 годов планировалось пересечь Ботнический залив по льду и нанести поражение шведам в Стокгольме, но планировалось ли присоединять Швецию к России?

Помимо отсутствия конкретных исторических документов, которые свидетельствовали бы о наличии у СССР планов полного захвата Финляндии, имеется и факт, свидетельствующий об обратном. По состоянию на начало марта 1940 года оборона финнов была почти сломлена, и советским войскам практически ничто не мешало буквально за неделю или 10 дней дойти победоносным маршем до Хельсинки и водрузить там красное знамя. Но делать этого не стали. Очевидно потому что финны сами были готовы заключить мир на советских условиях и первыми же запросили мира. Хотя этот аргумент можно считать не столь весомым, поскольку можно предположить, что Советский Союз опасался высадки англо-французских войск, в чём я, если честно, сомневаюсь.

Пожалуй, более весомым аргументом сторонников профинской версии является так называемое "народное правительство" Отто Вилле Куусинена. Действительно, в самом начале войны СССР заключил договор с марионеточным правительством государственного образования под названием "Финляндская Демократическая Республика", которое было объявлено правительством в изгнании; по условиям договора происходил обмен территориями (причём СССР взамен "отдал" Финляндии намного больше, чем предлагал на переговорах), а окончательная ратификация договора должна была произойти в Хельсинки, когда его достигнет Красная армия. Параллельно с этим советская пропаганда сообщала, что Красная армия идёт освобождать трудящийся финский народ от эксплуататорского класса. Казалось бы, теперь всё очевидно, — существование этого правительства прямо указывает на стремление Советского Союза превратить Финляндию если не в 16-ю советскую республику, то, по крайней мере, в подконтрольное Советскому Союзу государство. Однако и тут всё не так просто.

Существует распространённое заблуждение, что "народное правительство" Финляндии якобы было заготовлено заранее, — то ли летом 1939 года, то ли вообще в 1918 году. Это совсем не так. Появилось оно не раньше, чем во второй половине ноября 1939-го, когда Сталин уже решил воевать против Финляндии. Это тоже свидетельствует об отсутствии у СССР планов на захват или политическое переустройство Финляндии: такие намерения если и появились, то опять таки лишь за считанные дни до начала войны и даже при этом не являлись самоцелью. Небезосновательно было бы предполагать, что это правительство являлось лишь декоративным элементом пропагандистской кампании — правительство де созвано восставшим финским народом, радостно встретившим красных освободителей. Однако как встречал финский народ Красную армию, — хорошо известно, и поэтому пропаганда вскоре отошла на второй план. Также вполне вероятным видится и предназначение правительства Куусинена как элемента политического давления на официальное финляндское правительство, — именно такую роль оно сыграло при переговорах о мире в марте 1940 года.

Тем не менее, версию о планах СССР на политическое переустройство Финляндии с установлением просоветского правительства Куусинена в Хельсинки я не отрицаю и даже считаю довольно вероятной. Дело в том, что, помимо отдаления границы от Ленинграда, Советскому Союзу было весьма желательно обеспечить политическую лояльность Финляндии и гарантию того, что северо-западный сосед не выступит противником СССР при нападении Гитлера и не предпримет реванш во-первых, за утраченные территории, а во-вторых, возможно, и за те, которые не были завоёваны двумя десятилетиями ранее, во время гражданской войны в России. Наиболее надёжным способом обеспечения таковой лояльности было установление в этой стране подконтрольного просоветского правительства. Это ещё не обозначало бы советизацию Финляндии, — СССР вполне мог посадить там Куусинена и вывести войска из Финляндии и тем самым одновременно и сохранить независимость Финляндии, и прочно включить её в орбиту своего влияния. Помимо этого, я полагаю, что советские руководители, видя сопротивление финнов Красной армии, вполне понимали, что для СССР было бы крайне невыгодно иметь обузу в виде обширной неплодородной территории, не обладающей естественными ресурсами, с нелояльным или даже враждебно настроенным населением. А вот иметь подконтрольное буферное государство было бы, пожалуй, намного выгоднее.

Итак, обобщая вышесказанное, мы видим, что мы неспособны сегодня однозначно утверждать, хотел или не хотел Сталин присоединить Финляндию к СССР и посадить Куусинена в Хельсинки, ввиду того, что мы не располагаем никакими конкретными историческими документами на этот счёт. Рассуждать о том, что было бы, если бы война не стала затяжной, а Красная армия быстро дошла бы до Хельсинки, мы тем более не можем, поскольку история не терпит сослагательного наклонения. Равно мы не можем рассуждать и о том, стала бы Финляндия в 1941 году воевать против СССР, если бы не было Зимней войны, или не стала бы. Хотя в любом случае причину участия Финляндии в войне против СССР следует искать не только в стремлении вернуть утраченные в 1940 году земли.

Я не могу согласиться с распространённым мнением, что эта война была неизбежна, так как полагаю, что её можно было бы избежать, если бы обе стороны проявили больше гибкости и взаимопонимания и внимательнее слушали бы друг друга на переговорах. Советская сторона, на мой взгляд, вполне могла бы поступиться требованиями предоставить базу на Ханко, так как она не была настолько уж необходима для охраны подступов к Ленинграду, — советской артиллерии на островах Финского залива было бы вполне достаточно; не говоря уже о том, что для финской стороны Ханко был самым больным местом в переговорах, так как присутствие там советских войск могло бы стать серьёзным рычагом для оказания военно-политического давления на Финляндию со стороны СССР, чего финнам никак не хотелось. При этом финской стороне следовало быть более гибкой в вопросе изменения границы на Карельском перешейке. Разумеется, можно тут сказать, что Финляндия действовала абсолютно правомерно, так как не обязана была уступать Советскому Союзу какие-либо свои территории. И да, это абсолютно верно, Финляндия действительно имела на это полное право. Однако это не входило в интересы самой Финляндии, руководство которой не учло, что в реальной политической ситуации с мощным и не очень дружественным соседом следует всё таки договариваться, дабы избежать войны. Особенно если учесть, что стремления советской стороны обезопасить Ленинград были совсем не с потолка взяты. Это прекрасно понимали и такие финские политики, как Карл Густав Эмиль Маннергейм и Юхо Кусти Паасикиви. Спрашивается, что лучше: договориться и спокойно совершить обмен территориями (получив при этом в два раза больше отданного), или упорно стоять на своём, ввязать свою страну в военное противостояние и в итоге потерять 10% территории, ничего не получив взамен? К сожалению, финские руководители в 1939 году предпочли второй вариант: «Война нам выгоднее, нежели удовлетворение требований России» (Юха Ниукканен, военный министр Финляндии). В общем, основным виновником является, безусловно, Советский Союз, так как именно это государство совершило нападение на Финляндию, однако с Финляндии снимать ответственность за кровь, пролитую зимой 1939-40 годов мне лично видится крайне неправильным.

И ещё, очень важная вещь, о которой я считаю необходимым написать. Моя статья посвящена лишь историко-политическому аспекту Советско-финской войны, но никак не этическому. Я здесь не рассуждаю и в комментариях рассуждать категорически не намерен о степени соответствия действий СССР моральным нормам, просто потому что это другая тема. Аналогично я не собираюсь здесь рассуждать о сравнении уровня жизни в современных России и Финляндии; да, от того, что СССР в 1939 году был не настолько неправ, как многие себе представляют, жизнь в современной России действительно не становится лучше, чем в Финляндии, но опять таки, это несколько иная тема, не так ли?

Но всё же, самое главное и самое печальное то, что из-за ошибок политиков погибли люди. Как с одной стороны, так и с другой. И в этот день следует почтить их память.
Tags: История, Политика, Размышления, СССР, Советско-финские войны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments